Лого

МЕНТОВСКИЕ ЗАПИСКИ

В милиции я начал работать за три года до смещения Щелокова.
Мне был двадцать один год, и жизнь моя была полна приключений.
Я успел застать последних динозавров милиции – инспекторов уголовного розыска старой формации.
Как правило, люди эти были двух типов.
Первый — это худощавый, вертлявый мужичок среднего роста с наглым взглядом.
Второй тип — это здоровенный мужик, смахивающий на рабочего с плаката, с тяжелыми кулаками и с красными щеками.
Всем им было хорошо за сорок.
Как и коллегии, так и «пациенты» называли их очень нежно: «Дядя Витя, дядя Петя» и другими именами, не отличающимися большим разнообразием, но обязательно с уважительным добавлением слова «Дядя» .
Мне довелось работать с Дядей Витей. Дядя Витя соответствовал первому виду «дядь.»
Когда я утром приходил на работу, то дядя Витя уже чефирил в кабинете.
Сложно было понять: то ли он рано пришел, то ли не уходил с вечера.
По утрам дядя Витя был не очень выглажен и не очень брит, а сильный запах перегара красноречиво свидетельствовал о состоянии его души.
В часов десять утра дядя Витя пропадал на целый день, опохмеляясь у зав. столовой с редким именем Маривана..
К часам шести — семи вечера он почти трезвый возвращался в кабинет, открывал сейф, где хранилась, приготовленная для агента бутылка водки , купленная на списанные с «девятки» деньги, выпивал стакан и начинал работать.
Работал дядя Витя, можно сказать, ювелирно.
Все «уважаемые» в районе люди, уже не говоря о мелкой шантрапе ,были знакомы с дядей Витей.
Кто — то знал его лично, а кто – то понаслышке.
Сам дядя Витя знал всех и про всех.
Повесток дядя Витя никогда не посылал.
Он заходили в «притон», где через дым беломор- канала блестели фиксы, а профили вождей в синим цвете татуировок были выразительней, чем на портретах в райкоме партии.
С появлением дяди Вити общество выжидающе замолкло.
Дядя Витя подходил к пропахнувшему килькой и луком столу и бросал сквозь зубы в сивушный воздух: «Значит так босяки , если завтра Ерема ко мне не придет, то вы меня знаете».
Хотя хозяйка места с традиционным именем Зойка подавала признаки недовольства, народ за отсутствием любопытства ,выяснять о каких именно знаниях шла речь не стал.
На следующий день полупьяная голова Еремы каждые десять минут заглядывала в наш кабинет и спрашивала дядю Витю.
Четко исполняя поручение старшего товарища, я каждый раз говорил ему, что дядя Витя сейчас придет.
К вечеру, когда нагулявшийся дядя Витя возвращался в отделение , истомленный Ерема ,уже потерявший надежду увидеть долгожданного дядю, почти искренне был рад встрече.
Последующие десять минут определяли дальнейшей ход истории.
Если бы Ерема, выпив из рук душевного дяди Вити стакан водки, рассказал бы о восьми совершенных им квартирных кражах, а заодно и о том, как по пьяни рванул со студентки шапку, дядя Витя дал бы Ереме написать явку с повинной.
После этого Ерема торжественно был бы передан дежурному следователю, а довольный дядя Витя пошел бы отмечать очередное раскрытие «глухаря».
Но все оказалось по-другому.
Ерема сначала тупо молчал, а потом закатил блатную истерику.
Дядя Витя молча взял ручку и бумагу и начал писать литературное произведение под названием » Рапорт».
Рапорт повествовал о печальной истории Еремы, который на центральной улице в присутствии большого количества граждан справлял естественные надобности и на замечание дяди Вити ответил грубой нецензурной бранью, а при задержание оказал сопротивление.
Последующие пятнадцать суток Ерему «кололи» .
Потом Ерему, раз в три дня перевозили из отделения в отделение, где каждый раз выписывалась новая «сотка» , а выражаясь более понятным языком, его совали в камеру по подозрению в первом же пришедшем на ум следователя преступлении.
В конце — концов, сидя в очередном КПЗ, Ерема повелся на туберкулезный вид и на «купола» на спине сидящего с ним старого зека и начал повествовать ему о всех своих приключениях, даже и о тех, о которых всезнающий дядя Витя просто не подозревал.
Зек, конечно, был настоящий и здоровье он честно на зоне потерял, но, видно, черт его попутал , ссучился он и стал работать по камере или выражаясь профессиональным языком «по низу.»
Если бы знал Ерема, чем все это кончится, то зря бы не тратил бесценное здоровье, а еще месяц назад, выпив бы ,щедро предложенный дядей Витей стакан водки, написал бы явку с повинной.
После прихода в МВД в 1982 году Федорчука все » Дяди» постепенно исчезли.
Я же продолжал еще долго служить.
-----------------------

С зам по опер с героическим именем Василий Иванычем или просто Иванычем дядя Витя был в дружбанах.
Еще в начале семидесятых вместе работали в отделение "A", вместе пили водку и вместе гульбанили в общаге областной больницы, что на улице Родионова.
Все бы ничего, но как-то по весне подснежником из-под сугроба расцвёл агент дяди Вити, а если точнее, то что от него осталось.
И не то чтобы дядя Витя просил его туда спрятаться, но пострадать ему за находку пришлось.
Проверка из управы постановила, что спалился человек дяди Вити, за что и получил заточку в бок, а вина дяди Вити в том, что вроде бы где-то что-то не досмотрел, за что и получил не полное служебное.
Иваныч вскоре в гору пошел, две звезды ему на погоны прямо из стакана граненого упали, а дядя Витю перевели в отделение розыска, где и остался он вечным старлеем.
И хотя на оперативках Иваныч частенько материл дядю Витю, но уважение ему оказывал.
И было за что - дядя Витя поднимал раскрываемость всего отдела.
Не сказать, чтоб он каждый день жуликов ловил, но отказняки по глухарям стряпал мастерски. Мог все что хочешь замарафететь, хоть грабеж хоть квартирную кражу.
А иногда поговорит душевно с терпилой женского рода, встретится с ней разок –другой у нее в квартирке пока мужа дома нет, да и вовсе заяву порвет.
Словом, дядя Витя не жалел всего себя и был бесценен для оперативной работы.
"Киоскеры" любили дядю Витю. Тот бывало ночью с внештатниками по подвалам полазит, а к утру в отдел человек десять малолеток притащит. Конфет с печеньем купит и через час лежит у него на столе пачка явок с повинной по всем подломанным киоскам на его "земле".
В приёмник пацаны потом едут радостные, дядю Витю как правильного мента вспоминают.
Что-что, а имя у дяди Вити было и к слову его прислушивались. Правда, иногда не сразу. Бывало, что кому-то посоветует он по-дружески признанку написать, а тот ни в какую. Потом конечно согласиться, когда почками поймет, что прав был дядя Витя.
C чалыми дядя Витя общий язык находил быстро.
Кому объяснит, что не гоже последнее здоровье терять, на киче оно еще пригодится, а бывало вытащит из сейфа пару бутылок водки, купленных за казенный счет, да два стакана не слишком чистых, но зато вместительных и давай за жизнь разговаривать.
К утру лучшими корешами расстанутся- один из них с почти чистой совестью в трюм пойдет, а второй довольный в кабинете на столе спать завалится.
Сложнее было с людьми не опытными. Те и добрую душу дяди Вити не сразу оценить могли и за жизнь правильную с ними не побеседуешь.
Бывало сидит дядя Витя с таким пациентом, а тот в несознанку.
Дядя Витя хоть и принял грамм двести для укрепления нервной системы, но терпение - то не железное.
А тут в соседнем кабинете колоть кого-то начали: крики, стоны удары ругань.
Клиент поежится, поерзает на стуле, да и развалится до самого того места, на котором сидят.
Не знал бедолага, что это два курсанта-практиканта из Елабужской школы по просьбе дяди Вити развлекались пока в свару жарили: один кричал, а второй в стену стучал да признаться требовал.
Вот так и работал дядя Витя.

-----------------------


Зам по опер уже несколько дней был в запое.
Оперативку вместо него вел начальник штаба с прибалтийской фамилией Цейтус.
В отделе Цейтуса уважали за беззлобный характер и по-свойски называли Михалычем, хотя от рождения тот числился Мееровичем.
Злые языки причисляли Цейтуса к самым богатым семьям города.
Дескать, непомерно любил подполковник цеховиков, и не столько их самих, сколько коричневатые бумажки с мужественным профилем вождя, которые те ему регулярно заносили.
Темой сборища был вчерашний безымянный жмур, обнаруженный около катрана со следами заточки в боку.
Прокурорские сразу заявили, что это не убийство, а тяжкие телесные и заниматься этим будет следственное отделение РОВД, чем сразу же крепко испортили настроение всему личному составу.
В трюме уже пару часов томился залетный катала, с тремя судимостями и полным отсутствием всякого желания писать явку с повинной.
Ему уже успели доходчиво объяснить, что поступает он неправильно, а главное, себе вредит сильно, но видимо аргументы были не убедительными и тот ушел в несознанку.
Всю оперативку дядя Витя, внимательно разглядывал не совсем чистые ногти, мучаясь от утренней жажды.
Труп был найден на его земле в двухстах метрах от владений соседнего РОВД.
Ментовская молва вещала, что было хорошее времечко, когда приехавшая на место опергруппа могла перетащить убиенного на территорию приграничного района, правда, иногда находка возвращалась назад.
После долгожданного - «Товарищи офицеры», дядя Витя спустился в КПЗ и поднял камерника, сидящего с залетным.
Тот быстро сварганил чефир, а выкурив "Беломорканал", начал божиться, что сосед его не при делах.
Другому бы дядя Витя не поверил, но этот проверенный, с тремя ходками, чахоткой и куполами не щуплой груди. Обидели его раз сидельцы сильно вот и ссучился он, вот и стал в ментовских бумагах за честно заработанное расписываться.
Встретившись в городе со своим человеком и выслушав все, что тот успел собрать по катрану, дядя Витя понял, что мокруха эта - вечный глухарь.
Начальника отделения дядя Витя знал еще с тех пор, когда тот курсантом проходил у него практику.
Честно сказать, если бы дядя Витя не страдал хронически от переизбытка алкоголя, а еще больше от его недостатка, давно был бы уже подполковником, а так количество звезд на его погонах навечно застряло на цифре три.
-Слыш, Василич, обратился дядя Витя к молодому начальнику, увидев его в коридоре, выходящим из туалета.
-Я вот что думаю. Жмур, в карты проиграл, видимо огорчился сильно, да и ткнул сам себе с горя, а пока еще живой был, пику успел где-то скинуть. Типичный отказняк.
Василич с уважением посмотрел на дядю Витю.
Начальство всегда ценило его за умение замарафетить любой материал.
В объяснение задержанного картежника дядя Витя отразил, что тот честно играл с будущим трупом в очко, а проиграв двести рублей и фамильное кольцо с брильянтом последний с криком: «Я не хочу больше жить», держа в руке какой-то острый предмет, выскочил из помещения.
Выигранное имущество повествовавший тут же проиграл какому-то азербайджанцу, а выйдя на улицу и увидев там труп сразу же позвонил в 03 и 02.
Получив назад свои шнурки и ремень, изъятые у него на неопределенный срок дежурным по КПЗ тот с почти чистой совестью, написал в конце страницы: «Мною прочитано, с моих слов записано верно".
-----------------------------

Районное отделение ГБ находилось на втором этаже здания нашего РОВД
Куратора по культуре звали Александром Николаевичем. Был он то ли лейтенантом, то ли старлеем.
Как- то, часов в десять вечера, как раз, когда мое дежурство подходило к концу, приспичило ему реализовать информацию по какому- то художнику.
Я сначала подумал, что может этот Рубенс Леонида Ильича в пышном теле изобразил или что-нибудь другое антисоветское учудил, но все оказалось гораздо прозаичней - источник контрразведчика нашего, сообщал , что художник в своей квартире мужеложством балуется.
А чтобы у советских граждан не возникло подозрения, что чекисты не только Родину от шпионов защищают, но еще и пидарастией занимаются, попросил комитетчик у начальника РОВД задействовать нашу оперативную группу для проведения следственных мероприятий. .
Как я не упирался, что дескать смена моя уже почти закончилась, все равно пришлось ехать на ночной обыск, а потом до утра строчить разные бумаги.
Около пяти часов я кинул материал в дежурную часть и за отсутствием смысла ехать на несколько часов домой, пошел в кабинет подремать на столе.
Уснуть конечно не получилось – и жесткий стол не сильно к этому располагал и крики из обезьянника сну не способствовали.
Ровно в девять в кабинет просунулась лысая голова начальника СО Владимира Михалыча, которого я по-свойски называл Михалычем.
Он в свою очередь обращался ко мне по имени отчеству, видимо был культурнее меня.
С Михалычем у нас было много точек соприкосновения. Обедать мы всегда ходили вместе. В начале он, как бы невзначай пристраивался ко мне, но очень быстро это переросло у него в привычку.
У каждого следователя была своя излюбленная точка общепита. Судя по новой привязанности Михалыча моя лидировала.
В столовой нас встречала зав. производством и провожала в кабинет VIP.
Поначалу она почти не обращала на Михалыча внимания, но после того, как тот невзначай сообщил ей о своей должности , улыбка главной поварихи стала широкой и искренней.
За обеды мы платили и это был один из редких случаев в общественном питании, когда цена соответствовала качеству.
Увидев меня лежащим на столе, Михалыч ничуть не удивился, как будто, так и должно было быть.
В тот момент его интересовал только один вопрос - есть ли у меня талоны на бензин?
Я дал ему талоны и рассказал о ночном дозоре, о том, что кроме, как сообщения стукача гебешного в деле нет никаких доказательств. А то, что художник притон устроил в квартире - это не наказуемо и кроме, как отказник написать делать по делу больше нечего.
Михалыч выслушал и подумав сказал:
"Ты Александр Ильич не спеши. Ну откажешь, а потом эти внуки Дзержинского на нас будут, как на врагов народа смотреть. Они же в доказательствах мало понимают, молодые они там, зеленые".
Михалыч явно страдал дальтонизмом и зеленое с голубым перепутал.
"Давай к председателю суда пойдем, вроде как посоветоваться о судебной перспективе дела, а если он скажет, что дело хилое и в суде не выстоит, так мы мигом материал по пять два откажем".
Мысль была грамотной. Если удастся на председателя суда стрелки перевести, то комитетчикам останется только Фелексу Эдмундовичу жаловаться.
С тем мы и поехали в народный суд.
Седой судья выслушал нас внимательно, полистал дело и сказал: "Со сто двадцать первой тут, конечно, есть проблемка, но давайте ему двести шестую предъявим. Он же вам сам еще спасибо скажет, да и смежникам вашим я уже пообещал, что помогу им бороться за нравственность нашего общества."
Не поняли мы с Михайлычем , где это наш художник нахулиганил, да еще и злостно.
А председатель мысль свою продолжал развивать:
"Художник ваш живет на первом этаже, окна на улицу выходят, а там трамваи ходят. Значит если едет рабочий человек усталый после смены на том самом трамвае, то понятно, что через окно увидит он разврат, которым художник ваш занимается и получит он травму душевную, и оскорбит это его достоинство. Типичное злостное хулиганство. Года на три потянет."
Выйдя из суда, я сказал Михалычу, что не хочу вести это дело и что как раз со следственного управления телеграмма пришла с указанием направить одного человека во всесоюзную следственную бригаду в Ростов и что лучше поеду-ка я в город-папу социалистическую законность восстанавливать.
Признаков радости от моих планов у Михалыча я не заметил, но и возражать он не стал.
Чем кончилось дело художника- не знаю. Излишнего любопытства по возвращению из Ростова я проявлять не стал.
Через несколько лет после этих событий Михалыч умер, не проснувшись от наркоза при удалении зуба.
Где сегодня бывший гебешник Александр Николаевич-не знаю. Может вопросы решает, а может песни жалостливые по переходам поет.
-----------------------------------

Виктора "взяли в корки " быстро.
На второй встрече на конспиративной квартире он уже давал подписку. Даже агентурный псевдоним "Жорж" сам себе придумал.
Куратор- майор из пятерки, называвший себя Александром Ивановичем, недавно перевелся в контору из пограничных войск.
Сослуживцы поглядывали на него свысока - не было в Иваныче столичного лоска, да и хитрой комбинации он всегда предпочитал штыковую атаку.
Что верно, то верно. Вербовал майор по- солдатски, без предисловий и лирики:
«Согласен- научим и выдвинем. Не согласен-сломаем и заставим».
Это работало, как швейцарские часы.
Непривычно было Александру Ивановичу артистов курировать.
Вот уж два года он в должности старшего оперуполномоченного, а так и не понимает в чем разница между ״народным» и «заслуженным».
Да и бог с ними. Главное, что на сотрудничество все соглашались одинаково быстро и не зависимо от званий.
Не соглашались только те, кому не предлагали.
А куда денутся? Артисты народ тонкий. Без Московской сцены нельзя им никак.
Кто захочет в каком- нибудь Воронежском театре оказаться?
Были иногда среди них и такие, кому нравилось в шпионов играть или зависть к ближнему срабатывала. Эти были самые надежные и преданные.
Правда осечки тоже случались.
С Галичем не получилось.
С ними, с гинзбургами, все как-то не так было.
Вроде пуганные, а не вот тебе напугаешь.
Те, кто на историческую собрались, вообще с конторскими не разговаривали.
Поувольняли их всех с теплых мест, а они еще теплее нашли- в котельные пристроились.
Сейчас в Москве каждый второй истопник -кандидат наук, а каждый третий-доктор.
Что этих, что татар крымских вербовать сложно-идейные.
Была, конечно, агентура и среди них. Но это уже по другой линии.
Артисты в заданную роль быстро входили. Люди-то творческие.
Одного вроде как антисоветчиком объявили, второму разрешили «лишнего» брякнуть.
Вот и все внедрение, вот и вся легенда.
Сразу вокруг разговоры начинались: «Вот это смелость, вот это независимость!»
Никто ничего просто так не говорил. Если сказал, значит так надо было
Случались, конечно, не штатные ситуации. Но таких быстро профилактировали.
Вон Виктор хоть и «запрещенный», а по всему миру ездит.
Валюту иногда из-за кордона привозит. Другой бы давно в Столыпине бескрайние просторы бороздил, а этот на иномарке по Златоглавой пьяный разъезжает.
Смежники пару раз пытались по нему информацию реализовать, но контора не дала.
«Сам» лично Александра Ивановича за «Жоржа» похвалил. При всех сказал: «Вот вам пример. Человек без интеллигентских фокусов, а как работает».
----------------------------------------------------

Габи , руководитель московского бюро «Шахар», был взбешен : почему именно на его голову свалились эти террористы –интеллигенты?
Решили угнать самолёт - угоняйте, а не разрешение у него спрашивайте.
Может они ещё и у летчика прощения попросят после того, как того дубинкой по голове стукнут?
Какой ответ они хотят от него услышать, чтобы Израиль одобрил их затею?
Да никогда.
Завтра кто-нибудь из них начнёт следователю ГБ показания давать, а послезавтра все Бюро торжественно из Нидерландского посольства прямой дорогой в Домодедово отправят с билетом в один конец.
А могут ещё и покалечить.
Габи хорошо помнил, как около метро Белорусская чекисты при задержании Рувке все зубы выбили.
Три года назад кончилась дружба народов и Советы выкинули Израильское посольство из Москвы.
Через год еле уговорили ГБ, сделать для "Шахара" исключение и разрешить у голландцев отсидеться.
Габи тогда в пражской пивной с комитетчиком лично разговаривал.
Тот минут сорок слушал, не проронив двух слов. Так ни с чем и расстались.
А через пару месяцев сам позвонил в Тель- Авивский офис и в Арбатском переулке встретиться предложил
Габи, как требовала того служебная инструкция, должен был подойти к месту встречи за несколько часов раньше назначенного времени, занять наблюдательную позицию и быть готовым засечь любые "вне протокольные действия" встречающей стороны.
Около семи утра, выпив стакан полутёмной бурды, под названием кофе, Габи вышел из гостиницы Москва.
"Топтуна" он заметил сразу,
-Топорно работают, подумал Габи, но план проведения предварительной проверки пришлось отменить.
Когда Габи подошёл к дому номер шесть, где должна была состояться встреча, он обратил внимание на неприметно стоящий в стороне от подъезда УАЗик с затемнёнными стёклами и с надписью: "Мосгоргаз"
-Все, как всегда, усмехнулся он, хорошо хоть, что не "Скорая помощь"
Габи поднялся на второй этаж и постучал в дверь. Ему открыл пражский знакомый.
Один из присутствующих, тот, что постарше, представился Андреевым, хотя его очки Габи много раз видел на портретах и точно знал кто был их владелец.
Согласился Андреев с просьбой Габи довольно быстро, но предупредил, чтобы кроме снабжения отказников пластинками и джинсами больше пока ничем не заниматься.
Список потенциальных обладателей джинсов у Андреева был заготовлен заранее.
Расчет комитетского руководителя был понятен:
Безработные отказники начнут продавать товар, и в любой момент каждого из них можно будет принять по статье сто пятьдесят четыре .
Кто несговорчивым окажется, того в Мордовию, а с тех, кто к общению склонен будет, возьмут подписку и пусть дальше фарцуют.
Еще в Иерусалиме перед поездкой в Москву Хана в конце совещания сказала Габи своим прокуренным голосом: «Будут диктовать условия, соглашайся на все. Главное -
нам в Москве закрепится.".
На одной из очередных встреч получил Габи от людей Андреева указание организовать в Москве и Ленинграде обучение ивриту, а еще позже выпустить. нелегальную сионистскую газету.
О судьбе «спекулянтов» из Андреевского списка, он старался не думать, убеждая себя, что так нужно для Израиля.
Габи понимал , что даже если захват самолета состоится, то пользы будет ноль, а вреда причинит много.
А может это вообще гебэшная провокация?
Сами-то пираты вряд ли велосипед угнать смогут, не то, что самолёт
Наверняка уже пол – Ленинграда об их затее знает. Хорошо хоть, что не додумались на своё собрание представителей из Большого дома пригласить.
Этой ночью Габи спал плохо, а к утру принял решение.
Жаль, конечно, этих романтиков Сиона, но делать нечего, сами не оставили ему выбора.
И Габи набрал знакомый номер.

Все факты вымышлены автором и любые совпадения случайны.
--------------------------------------

Я носил погоны большую часть моей сознательной и не совсем сознательной жизни.
При этом саму форму, в разных ее вариациях, я ежедневно одевал только первые два года.

Последующие десять лет я носил ее только в оцепление на майские и ноябрьские демонстрации, да пару раз на день милиции.

Звания нам вручали в рабочей обстановке в прокуренных кабинетах, бросая звезды непосредственно в граненые стаканы.

Еще в армии наш командир роты говорил, что ни что так не укрепляет дисциплину, как строевая подготовка и короткая стрижка. Может сам придумал, что вряд ли, а может цитировал кого-то, типа Жукова.
В принципе, до определенной грани я считаю себя человеком дисциплинированным, но ни строевую и тем - более короткуя стрижку, тогда я не любил.

В армии держать фасон было совсем не просто, но уж потом я оторвался.

Каждый новый зам по опер начинал знакомство с личным составом с обсуждения моей прически.
Но потом привыкал и, видимо, думал: "Да хрен с ним, лишь бы работал хорошо.". А может вообще ни чего не думал, или думал про предстоящую гулянку с какой-нибудь зав, магом.

В общем, длину моих волос ни как нельзя было назвать уставной. В тех редких случаи, когда мне приходилось одевать форму, моя фантазия была занята тем, что бы избежать сходства с разночинцем в студенческой фуражке.

В израильской полиции все было проще. Во- первых, моя стрижка особо ни кого не интересовала, а во-вторых, с возрастом она становилась явно реже.

Думаю что если бы мой командир роты сегодня бы меня увидел, то , наверное, сказал бы: "Ну вот, Раскин, наконец-то и ты стал солдатом."
-----------------------

15 сентября 1999г. при покушении был тяжело ранен ашкелонский «авторитет» Пинхас Бухбут.

25 сентября 1999 г.в палату больницы «Шиба» в Тель- Ха Шомере , куда был госпитализирован Бухбут, вошли двое полицейских в форме и несколькими выстрелами добили раненого.

В ноябре 2000 г. за вооруженное ограбление ювелирного магазина был арестован иерусалимский полицейский Цахи Бен Ор.

На следствии Бен Ор признался в убийстве Бухбута и предложил прокуратуре сделку: в обмен на обличающие показания против заказчиков убийства — "авторитетов " братьев Шарона и Одеда Париньян суд ограничится тремя-четырьмя годами лишения его свободы.

Генеральный прокурор Израиля Эдна Арбель была согласна принять предложения Бен Ора лишь на условии семи-восьми лет лишения его свободы. Сделка не состоялась.

В 2001 году Бен Ор по процессуальным причинам был освобожден из под стражи под домашний арест и вскоре , нарушив все ограничения свободы , присоединился к ״ашкелонской ״ группировке.

Через несколько месяцев он организовал ״стрелку״ между "ашкелонcкими" и представителем братьев Париньян — Амиром Шаминьяном, на которой Шаминьян был убит и, предположительно, самим Бен Ором.

Братья Париньян, заподозрив Бен Ора в убийстве своего человека, вызвали его на встречу , где пытались его убить.
Бен Ору удалось спастись. В тяжелом состоянии он был госпитализирован в больницу Барзилай.

Прийдя в сознание Бен Ор начал подробно рассказывать обо всех известных ему убийствах, а затем бежал из больницы.

По поддельным документам Бен Ору удалось выехать из Израиля и в 2004 г. он был обнаружен убитым в Мексике

Расследование приключений Цахи Бен Ор явилось основанием для создания комиссии Зайлера, результаты работы которой всколыхнули весь Израиль.

Комиссия установила, что начальник отдела разведки Ашдодской полиции майор Дуби Гильбоа и начальник следственного отдела центрального подразделения Южного округа полиции подполковник Ерам Леви еще с начала девяностых годов находились , мягко сказать, во внеслужебных связях с братьями Париньян.

Офицеры предотвращали проблемы братьев с полицией, объясняя это оперативной необходимостью.
Особенно трепетно относились они к казино, принадлежащее Париньянам..

В период угрозы иракских «скадов» из армейского склада было совершено хищение батареек к противогазам,
предназначенным для выдачи населению. Сумма похищенного оценивалась в десять миллионов шекелей.

Дуби Гильбоа, минуя все полицейские инстанции, получил от страховой компании, страховавшей армейское имущество, наличными несколько сот тысяч шекелей для передачи их лицу, которое поможет в розыске пропавших батареек. Сразу же после этого Одед Париньян «нашел» и вернул украденное, получив обещанное страховой компанией вознаграждение.
Информация о подозрениях в коррумпированности обоих офицеров доходила и до МАХАШ ( Отдел по расследованию преступлений, совершенных полицейскими ) , и до руководителя Южного округа полиции – Моше Каради, который впоследствии назовет это «небольшими слухами и сплетнями» и выдвинет Леви на должность начальника центрального подразделения полиции Юга.

Перед назначением Леви на эту должность ему было предложено пройти полиграф по вопросам его связи с Париньян.
За отсутствием выбора он нехотя согласился, но в процессе тестирования, постоянно кашляя, сорвал проверку. На повторный вызов он не явился.

Моше Каради, зная о происшедшем, доложил генеральному инспектору полиции и другим высшим офицерам о том, что Леви проверку благополучно прошел и его причастность к криминалу не подтвердилась.
В результате Ерам Леви был назначен на одну из самых ответственных должностей в полиции.

Без ответа остались вопросы: с какой целью Каради был заинтересован любой ценой «протолкнуть» Леви на ответственную должность, каким образом он сам вскоре после назначения Леви занял пост генерального инспектора полиции, и есть ли связь между этими двумя назначениями?

Не является ли одно назначение ״благодарностью ״ за другое?
Кто был заинтересован в назначение Леви?
Кто этот " кто-то"‘, обладающий властью назначить Каради на высшую полицейскую должность?
--------------------

В начале восьмидесятых выходцы из Туниса репатриировавшиеся в Израиль из Франции братья Феликс, Чарли и Люсьен Абутбуль начали войну за владения игорным бизнесом, рэкетом и торговлей наркотиков в Натании. Город содрогался от убийств, поджогов и насилия.

Вскоре двадцатилетний Феликс был признан " Крестным отцом" Натании .

4 июля 1984 года в Лондоне был похищен нигерийский министр транспорта, бежавший в Англию после военного переворота в Нигерии в 1983 г.

Экс-министр был напичкан наркотиками и положен в гроб, который должен был отправлен спец рейсом, перевозящим дипломатическую почту в Нигерию.

В связи с розыскными действиями Скотланд Ярда полет в Абуджу был задержан, а самолет подвергнут досмотру.

По обвинению в похищение были осуждены трое израильтян: Феликс Абутбуль и Арие Шапира на десять лет, а бывший сотрудник Моссада Алекс Барак, на пятнадцать лет лишения свободы .

В 1993 году после полного отбытия срока Феликс Абутбуль вернулся в Натанию

По возвращению из Англии через десять лет Феликса ждала созданная братом Чарли криминальная империя.

В Натании без разрешения Феликса не могло произойти ничего существенного.Неустроенная молодежь мечтала стать его «солдатами» ,город превратилась в криминальную столицу Израиля.

Братья были тесно связанны с преступным миром Франции. Часто для выполнения «деликатных» поручении в Израиль по просьбе Феликса прибывали представители Пятой республики. Иногда правила хорошего тона обязывали семью Бутбуль отправлять в Париж своих бойцов для выполнения аналогичных просьб.

В 1997 году в Натании был убит Александр Дубицкий, пытавшийся войти в игорный бизнес. За несколько дней до этого были застрелены его жена и ее сын.

Хотя все знали кто стоит за тройным убийством доказательств против Феликса у полиции не было.

После того как следствие заподозрило в преступление племянника Фелекса – Шалома Абутбуля, проживвшего в Париже и начала переговоры о его экстрадиции, последний был ликвидирован.

И хотя гангстерские войны никогда не утихали, в начале двухтысячных они вспыхнули с новой силой.

Основанием послужил конфликт на почве радела влияния между Феликсом и семьями Альперон и Абаржиль.

Был убит Яков Абаржиль и многие из его людей. Несколько неудачных покушений было на Нисима Альперона - одного из братьев семьи Альперон по праву считавшимися патриархами израильской организованной преступности.

После ликвидации в Праге Феликса многие из соратников семьи Абутбуль так же погибли.

Алекс Барак, подельник Феликса по Лондону, получил пулю в спину, в результате чего остался парализованным на всю жизнь.

Власть в империи перешла к сыновьям Феликса -Франсуа и Аси.

В 2011 году Франсуа был убит, а Аси в настоящее время отбывает длительный срок заключения. Чарли пережил несколько покушении и по официальной версии находясь в депрессии покончил жизнь самоубийством.
-------------------------------

Криминальный мир России конца прошлого века оказался сильно завязан на Израиле. У многих авторитетов и воров в законе было либо израильское гражданство, либо они в той или иной форме имели отношение к Израилю. Лидер измайловской группировки Антон-Резанный (Антон Малевский), вор в законе Сильвестр, известный в миру, как Сергей Тимофеев и многие другие авторитеты делали себе израильское гражданство. Вор в законе Биря (Бирюков Владимир), лидер Пушкинской группировки Акоп Юзбашев (Папа) длительное время проживали в Израиле.

«Солнцевские» авторитеты Михась и Авера, минский вор в законе Лева-Бельмо (Лев Эпштейн) также имели здесь свои интересы и часто посещали страну.

Крымский авторитет Сережа–Воронок держал ресторан в пригороде Хайфы, многие из его братвы имели израильское гражданство.

Без сомнения, нахождение «уважаемых людей» в Израиле сказывалось и на криминальной обстановке в стране.

Во-первых, здесь проходили международные сходки, во-вторых Израиль оказался разделен на сферы влияния и нередко " Юг" воевал с "Севером". В-третьих, организовывался общак, появились свои положенцы, смотрящие, воры в законе. Криминальные войны шли по обе стороны фронта. Из СНГ заказывались убийства в Израиле и наоборот.

Как пример. можно привести войну между Сильвестром и Березовским. Сильвестр совместно с Григорием Лернером, открывает Московский торговый банк, имевший филиал в Тель-Авиве и дурную привычку не возвращать кредиты, взятые в других коммерческих банках.

Мосторгбанк умудрился получить кредит в миллион долларов у фирмы АВВА, принадлежащей Березовскому, и не спешил его возвращать.

В результате разборок, сначала у Павелецкого вокзала взорвался мерседес Бориса Абрамовича, а затем в своем «бенце» в Москве на воздух взлетел и Сильвестр.

Гражданин Израиля Евгений Кушнир, по некоторым данным, организовал взрыв на стадионе в Донецке, в котором погиб местный авторитет Алик Грек (Ахать Брагин), а также являлся организатором других громких заказных убийств.

В Израиле «залегали на дно» киллеры после выполнения заказов, часто не подозревая, что это их последние дни. Израиль стал местом для «самоубийств» и «несчастных случаев». Странные туристы тонули в Средиземном море, зачастую - забыв снять ботинки.

Мужчина, поспешивший повеситься сразу же по приезду в апартаментах дорогой гостиницы Тель-Авива, по оперативным данным, был одним из исполнителей убийства Влада Листьева.

Самым карикатурным можно назвать заказ на убийство Михаила Черного и Антона Малевского. Заказ через бывшего израильского полицейского поступил к двум частным детективам, которые обратились к местному наркоману. Тот, поняв, что поймал жар-птицу, сразу бросился в полицию договариваться о закрытии против него уголовных дел, в обмен на информацию о готовящемся заказном убийстве.

В 1998 году в Израиле был низкий курс доллара. Одной из причин тому – многонулевые долларовые вклады граждан СНГ в израильские банки.

Немалую долю потока валюты составляли общаки, деньги от сделок с краденным и всевозможных незаконных сделок, включая торговлю оружием. После дефолта в России россияне стали забирать свои деньги из банков Израиля и доллар резко пополз вверх.

Израиль однозначно входил в юрисдикцию российского криминалитета. Ему была отведена роль – центра проституции. Этот бизнес давал баснословные доходы и в Израиле он действовал на высокопрофессиональном уровне.

Деликатность вопроса состояла в том, что традиционные законы старого преступного мира не жаловали подобную деятельность. Однако, Израилю «выдали» индульгенцию с объяснением, что «закон» в полном объеме действует только на территории бывшего СССР и не касается заграницы.

В Израиле, в начале девяностых, без сомнения, наблюдалось проникновение российской организованной преступности не только в общество, но и в государственные структуры.

Примером организованной преступности тех лет я считаю, прежде всего, организацию проституции. На лицо были все признаки: централизация, колоссальные деньги, проникновение в государственные органы, подкупы работников полиции, МВД, сотрудников консульств на территории СНГ.

Неоднократно полицейские обвинялись в получении взяток или в участии в привозе проституток, хотя, справедливости ради, надо заметить, что слухи на тему криминальной связи полиции с проституцией были утрированы.

Из филиалов министерства внутренних дел в различных городах Израиля зачастую при помощи работников МВД похищались большими партиями бланки удостоверений личности, которые впоследствии подделывались и передавались привезенным нелегально проституткам.

В середине девяностых на рынке труда резко увеличилось количество туристок с российскими паспортами, но говорящих по-русски с сильным малоросским акцентом.

Выяснилось, что после вербовки проституток в Молдавии или в Украине их перевозили в Москву, где выдавались поддельные российские паспорта с настоящей консульской визой на въезд в Израиль.

Утверждения о том, что девушек привозили обманным путем, сильно преувеличены.

Безусловно, единичные факты имели место. Но основная масса четко знала, куда и зачем они едут.

В основном разочарование тружениц вызывали условия труда. Вместо ожидаемой красивой жизни у приехавших отбирались паспорта, КЗОТ на них не распространялся, часы работы были не нормированы, условия проживания оставляли желать лучшего.

Но многим из приезжающих — это тоже было известно заранее. Некоторые, выдворенные из страны, затем по два-три раза возвращались назад по поддельным документам.

Если вначале к желающим работать в Израиле девушкам, предъявлялись эстетические требования, то вскоре привозить стали всех желающих. В Израиле спрос превышал предложение, а в СНГ — наоборот.

Одним из объяснений успеха организации проституции в Израиле был факт сочетания демократической системы государства со спецификой Востока.

С одной стороны, либеральность судебной системы, с другой — неукротимая потребность рынка. Во время арабских религиозных праздников "места" работали в усиленном режиме.

Проституция существовала всегда и везде, в особенности в странах, принимающих эмигрантов. Ничего нового в начале девяностых не произошло и в Израиле.

Заявления о том, что «русские» привезли в Израиль проституцию в корне неверны. «Королями» этого бизнеса изначально были коренные израильтяне, многие из которых к началу девяностых успели создать империи. Именно они занимались расширенной вербовкой «работниц» среди новоприбывших. Именно у них начинали работать в качестве подручных и компаньонов многие будущие русские «папы».

Вскоре, как всегда это бывает, новое победило старое, и «русские» постепенно подмяли под себя рынок.

И хотя некоторые местные ветераны продолжали занимать не последние позиции в этом бизнесе, но они уже полностью зависели от своих «русских» партнеров. Не смотря на то что в основном девушки были прекрасно осведомлены, куда и зачем едут, жизнь у них была далеко не простая.

Поскольку основные «махоны» (публичные дома) в той или иной степени имели отношение к группировкам, либо принадлежали им, то нередко во время бандитских разборок страдали именно они.

Часто девушек похищали для работы в других «местах». Не редко хозяева обманывали девчонок с расчетом, давая им фальшивые доллары.

Были распространены случаи, когда перед окончанием «вахты» работодатели через двойных осведомителей сдавали их полиции, как нелегалок и девушки вместо дензнаков получали бесплатный депорт.

Практически все осведомители, сотрудничающие с полицией, или выражаясь профессиональным языком — «источники», имеющие отношения к этой теме, были двойными — работали на обе стороны.

Сутенеры быстро освоили правила игры с полицией, которую интересовало только получение информации и мастерски обводили вокруг пальца своих кураторов, используя их в своих интересах.

Часто владельцы «мест» сами покупали информацию у наркоманов, чтобы передать ее полиции и тем самым продлить индульгенцию на ведение бизнеса. Иногда они «заказывали» различные преступления, сдавая исполнителей своим кураторам. Особенно это было развито с заказами наркотиков.

Несмотря на доходы, жизнь у сутенеров была совсем непростая. Посторонние в этом деле не удерживались. Были случаи, когда человек далекий от криминала, наслушавшись о сытной жизни сутенеров, залезал в долги, чтобы начать новый для него бизнес, требующий не малых вложений.

Очень часто это заканчивалось тем, что девушек переманивали конкуренты, а чтобы бывший хозяин не пытался предъявить претензии, против него подавались жалобы в полицию, в которых сообщалось, что несчастных обманом привезли в Израиль и насильно заставляют заниматься проституцией. Зачастую довеском шли показания об изнасиловании. И у вчерашнего беспечного человека начиналась новая жизнь — тюремная. Угрызения совести девицы не испытывали. Видимо, проституция — это не только профессия, но и состояние души.

В конце девяностых в Израиле появился Закон о торговле живым товаром. Закон был, мягко сказать, своеобразный. Например, девушка в стране исхода решила приехать на работу в израильские бордели, и кто-то оказал ей помощь в исполнении этой мечты.

В этом случае обвинение для этого человека может звучать так: «создание условий для оставления страны с целью занятия проституцией». Теоретически под этот закон могут попасть и турагенты, и работники гостиниц, и водители такси, при условии, что они заранее знали о цели поездки девушек в Израиль.

А если еще барышня заявит, что была вынуждена оставить Родину вследствие тяжелой работы и маленькой зарплаты, то обвиняемый вполне мог получить длительный срок лишения свободы за использование тяжелого материального положения потерпевшей.

Труженицы, давшие обвинительные показания против своих работорговцев, получали от государства до конца суда временный вид на жительства, деньги на проживания и комнаты в гостинице. Все это было конечно засекречено, чтобы ни дай бог, никто не оказал бы влияние на их показания в суде.

Абсурд заключался в том, что девчонки оставшись без хозяев, начали усиленно работать сами на себя.

И если раньше основной заработок у них забирали сутенёры, то теперь наступил золотой век с принципом: «от каждой по способностям и каждой по потребностям». Способности у них, как правило, совпадали с потребностями и это был для них коммунизм.

Суды, как известно быстро не заканчиваются, что в геометрической прогрессии влияло на материальное положение стахановок. Многие из них за это время не только успели заработать, но и создать семью с гражданами страны и, следовательно, стать равноправным членом израильского общества.

Некоторые «подхалтурив», да еще и получив по решению суда, в качестве потерпевших денежные компенсации, ринулись организовывать бизнес по старой профессии – открывали свои вертепы.

Все они практически прогорели — будучи трудолюбивыми исполнительницами, они оказались плохими руководителями, да и жестокая конкуренция на этом рынке оказалась им не по зубам. Те, что пообразованней — хотя бы со средней школой, ринулись для продолжения банкета в Европу, а остальные поехали в Турцию…
-----------------------

10 апреля сего года Верховный суд Израиля отклонил апелляцию группы потерпевших граждан, подавших в суд коллективный иск против государства на основании того, что оно не препятствовало Григорию Лернеру их «кинуть».

Суд дело рассмотрел и резонно постановил, что страна - «лохов» не одобряет и поэтому руку помощи им не протянет.

Когда в девяносто седьмом Лернера сняли в наручниках с самолета, вся русская улица стояла на ушах
крича : «Не дадим, Гришку басурманам на поруганье!».

Слуги народа как уже покойные, так и ныне здравствующие, били себя в грудь, доказывая, что Гриша честнейший и милейший малый, на которого враги поклеп возвели.

В общем, плач по Григорию стоял на весь Израиль.
Если кто не помнит, - вкратце история вопроса…

Гриша Лернер наш, «свиснув», в свое время, колхозные деньги, предназначенные для стройотрядов (время было такое) сел, но «откинувшись», попал в водоворот Перестройки.

Вскоре он знакомится с Сергеем Тимофеевым, в последствии, числящийся в реестре граждан Израиля как Сергей Жлобский.

На постсоветском пространстве в кругах, почти приближенных к академическим, Тимофеев был хорошо известен, как «Сильвестр».

Эта встреча принесла обоим большое состояние, нажитое почти честным по тем временам путем: на подставные фирмы, брались банковские кредиты, которые затем не возвращались.

А если очень редко случалось, что директора обиженных банков просили вернуть им деньги, то очень часто их жизненный путь обрывался гораздо раньше предполагаемого срока.

В 1994 году принадлежащий обоим Мосторгбанк, имеющий отделение в Израиле и не имеющий желания возвращать долги, занял миллион долларов у банка «Авва», принадлежавшего тогдашнему заместителю секретаря российского Совбеза Березовскому.

А что бы последний не истерил, - сумма-то не такая уж и большая, в районе Павелецкого вокзала была взорвана его машина.

Несколько человек из охраны зам секретаря погибли, а сам Борис Абрамович отделался только ожогом рук.

В основном Березовский был живуч.

«Ответка» не заставила себя долго ждать.
Вскоре на Тверской-Ямской мерседес Сильвестра взлетел на воздух, душа хозяина продолжила полет дальше, а тело приземлилось в таком виде, что опознать его было уже невозможно.

Единственный кто взял на себя смелость подтвердить кончину Сильвестра-это его дантист, который якобы опознал Тимофеева по зубам.

Все это породило слухи о том, что Сильвестр инсценировал свою смерть, а сам спокойно гуляет себе по набережной Тель-Авива.

Не могу сказать, что слухи уж совсем не имели право на существование. Думаю, что показателем их дееспособности была бы дата смерти того самого зубного врача.

Хотя нужно отметить, посчитаться с Сильвестром, хотели и могли многие другие.

После ухода Сильвестра, всем стало понятно, Гришина безоблачная жизнь долго не протянется: слишком смело, он работал "под прикрытием" и слишком многих серьезных людей обидел.

Вот тут-то и появилось в Израиле первое лицо отвечающие за борьбу с преступность в России, кстати, мой бывший армейский командир.

Генерал поведал израильским коллегам о том, что Лернер является ни кем иным, как отцом русской мафии и у российских следователей есть полный пакет доказательств, подтверждающих то, что Лернер заказал два убийства и Российские власти всю эту фактуру готовы передать израильской стороне.

Как только Гриня оказался на «шконке» в Абу Кабире, россияне начисто забыли, как про Гришу, так и про свои обещания, а израильской полиции, связанной громкими заявлениями, пришлось распутываться с ним самостоятельно.

Григорий все предъявленные обвинения с негодованием отвергал, но в последний момент признался, раскаялся и заключил судебную сделку с прокуратурой.

Разгадка этой метаморфозы была очень проста: в списке свидетелей, он увидел имена тех, с кем в зале суда ему совсем бы не хотелось вступать в конфронтацию.

Отсидев столько сколько суд прописал ему для полного выздоровления, Гриша снова взялся за то, что умел делать особо хорошо.

Деньги несли килограммами. А чего же не нести, если первые лица русской диаспоры утверждали, что Григорий пал жертвой одноглазой израильской Фемиды.

Григорий вернул долги тем, кому не желательно оставаться должным, часть денег перевел на счета подельников, а затем с саквояжем, в котором был миллион долларов свалил в Уругвай, где его задержали за пьяный дебош и благополучно выдали Израилю. Правда, оставив себе на память изъятые у него деньги.

Ну чем не Ильф и Петров?

Те, кто в последнее время встречал Гришу в тюрьме рассказывали, что сдал он сильно, за собой не следит и по его внешнему виду можно с уверенностью сказать, что он явно не надеется на светлое будущие.

Несколько лет назад окружной суд Беер-Шевы назначил автора сих записок искателем и делителем Гришиных миллионов, но проведя собственное расследование, он пришел к выводу, что кроме старого телефонного аппарата ничего не найдешь, поэтому полномочия были добровольно сложены…